В русском языке нет однозначного определения понятия «роща». Роща означает небольшой участок леса, в основном лиственного. Совсем другое значение слово приобретает в сочетании «корабельная роща» и уже означает специально выделяемый цельный участок леса, где произрастают годные для строительства кораблей деревья поблизости от рек, по которым возможна их доставка к судостроительным верфям.
Первоначально корабельные рощи назывались заповедными, или заказными рощами. К началу XIX века, когда окончательно были сформированы правовые нормы, касающиеся управления корабельными лесами, они в большей части уже не были не тронутыми деятельностью человека дикоросами. В них предписывалось вести грамотное лесное хозяйство со своевременными рубками годных для нужд кораблестроения деревьев, уходом и лесовосстановительными мероприятиями. Таким образом, в рощах буквально предусматривалось взращивание корабельных деревьев. То есть корабельная роща – место, где растёт, взращивается корабельный лес. К приспевшим, годным для кораблестроения относили дуб диаметром в стволе не менее 61 см, а сосну – не менее 46 см. Мачтовым считалось дерево, из которого можно было получить бревно длиной не менее 19,5 м, диаметром в отрубе 30,5 см. Постепенно к корабельным рощам стали относить участки леса площадью не менее 300 гектаров с числом приспевших или благонадёжных стволов 50 и более на десятине (1,09 га).
При упоминании термина «корабельная роща» нередко возникает образ могучего леса, как на одноимённой картине, сотворённой художником И.И. Шишкиным в 1898 году. Ныне эта картина, бесспорно, является центральной среди шишкинских творений в экспозиции Русского музея в Санкт-Петербурге. Ещё в начале работы над картиной на карандашном рисунке Иван Иванович собственноручно указал название леса с могучими соснами, вдохновившими художника на сотворение последнего в его жизни эпического произведения. Это была Афонасовская корабельная роща, ныне произрастающая вблизи современного индустриального города Нижнекамска. Таким образом, художник на века запечатлел былую славу природы своей малой родины, славу сосновых корабельных лесов, произрастающих на камских берегах.
Ко времени написания художником картины в конце XIX века история корабельных лесов практически закончилась, как только в 1876 году в Лесном уставе в разряде государственных лесов перестали выделяться корабельные леса. Корабли стали строить из металла, но в памяти людей крепко закрепилось это понятие, поскольку история корабельных лесов оставила значимый след не только в развитии лесного хозяйства страны, но и в жизни людей в целом.
В 50 км выше по течению Камы от воспетой Шишкиным Афонасовской рощи расположен Боровецкий лес национального парка «Нижняя Кама», который также связан с историей корабельных лесов.
История корабельных лесов нашей страны начинается с Петра Великого, с его знаменитого указа 1703 года, предписывающего описать все леса на расстоянии 50 вёрст в обе стороны от крупных рек и 20 вёрст от малых рек, удобных для сплава леса. При наличии в этих лесах дуба, клёна, ильма, вяза, карагача, лиственницы, сосны, которые «въ отрубъ 12 вершков и больше», рубить их запрещалось. Виновников могли наказать крупным на то время штрафом в 10 рублей, а за рубку дуба или значительную часть заповедного леса была предусмотрена смертная казнь. Тем самым вводилось понятие «заповедный лес», критериями которого являлись ценные для строительства кораблей деревья в зоне возможной их доставки к реке и последующего сплава.
Таким образом, с начала XVIII века Боровецкий лес попадал в удобную зону сплава корабельной древесины по Каме, и потому деревья в этом лесу, годные для кораблестроения, должны были подлежать охране. Этот крупнейший в Татарстане лесной массив вполне мог сохраниться до наших дней благодаря своему географическому расположению у побережья Камы. Исторические материалы по пользованию Боровецким лесом в XIX веке, особенно в период массового строительства флота в первой его половине, неизвестны. Тем не менее, лес пережил все этапы истории ослабления лесного права в послепетровское время до нового усиления законодательства в этой области уже при императоре Павле I и учреждения им Лесного департамента. Документальная история Боровецкого леса прослеживается на протяжении XIX века по сохранившимся в архивных материалах картографическим документам, в том числе двум планам корабельных рощ. Эти планы являются свидетельством существующих на тот период правовых норм в области корабельных лесов и административного деления государства.
План Рощи Шильнинской № 11 (июль 1821 г.)
Роща была выделена в западной части лесного массива в междуречье Камы и Шильны (ныне Боровецкий лес) из лесных дач Макарьевской волости, находящихся в пользовании ясашных и экономических русских крестьян сёл Большая Шильна и Боровецкое с ближайшими деревнями, Шильнинского медеплавильного завода и его владельца. В начале XIX века эта территория относилась к Мензелинскому уезду Оренбургской губернии, что также отражено в пояснительной записке к плану. Роща получила одноимённое название с речкой Шильна, долина которой огибала рощу с южной стороны. Контуры этой рощи хорошо сопоставимы с современными западными границами Боровецкого леса. Площадь выделенной рощи составляла 3 126 десятин, из них 3 112 десятин заняты сосновым и разнородным лесом. В описании леса даётся следующая информация: «лес произрастает сосновый смолистый, твёрдого качества от 15 до 110 лет, по большей части моложавый и благонадёжный, местами густорастущий, местами же от заведения неправильных лесосек вырубленный; на сих последних местах к стороне, где сосновый лес примыкает к чёрному, растёт берёза, осина и липа, кустарник дрок; весьма многие из старых и молодых сосновых деревьев имеют наружные повреждения». В плане также предложены лесохозяйственные мероприятия по уходу за лесом. Так, предложено с осмотрительностью вырубить «весь чёрный лес, предшествующий как натуральному посеву, так поростнику молодых деревьев», а также «сосновый молодой поростник в известные периоды правильно прорубить для лучшего росту оставшегося лесу». В плане кратко даётся и описание почв, годность древостоя для строительства кораблей, расстояние до реки Камы и ближайшей пристани Афонасовской корабельной рощи. «Грунт земли красный песчаный, сверху тонкий слой чернозему. Годного для срубки леса к стороне рощи, лежащей на W [западе], имеется в малом количестве могущего быть употреблённым на 44 пушечные фрегаты и другие малого роду, как то брики и корветы. Местоположение возвышенное и местами овражистое, от реки Камы 1 ½ версты, а от пристани Афонасовой на 53 версты». Составителями плана являются чиновники правления низового округа, а именно члены комиссии отделения корабельных лесов по Низовому округу – форстмейстеры в должности землемеров Александр Бурковский и Евгений Нольде.
Примечательно, что к началу XIX века леса в России, за исключением тех, что были в собственности помещиков, находились в управлении Министерства финансов, в том числе и корабельные леса. Согласно принятому высочайше утверждённому учреждению управления корабельных лесов от 1817 года, в Российской империи было выделено три округа, где произрастали корабельные леса: Низовой по Волге, Северный по Двине и Западный по Днепру. Правление Низового округа располагалось в Казани. Оно распоряжалось корабельными лесами в Казанской, Нижегородской, Вятской, Оренбургской, Симбирской, Тамбовской и Пензенской губерниях. В обязанности правления также входили производство вырубки, обделки и вывоз корабельных деревьев до пристаней лашманами. На пристанях они сдавали деревья в распоряжение морского начальства. Правление возглавлял управляющий, в состав входили советники, корабельный мастер и один учёный форстмейстер. Таким образом, ценные породы деревьев вырубали под пристальным контролем и рекомендациям учёных, и это немаловажно. Подобных требований современное законодательство не имеет. В состав правления входили и иные канцелярские чины, включая архивариуса. Управляющий правления имел высокий статус, поскольку назначался на должность и увольнялся самим императором по представлению министра. Правления обязаны были иметь подробные сведения о состоянии всех корабельных лесов своего округа, равным образом о способах и удобности сплава и доставления деревьев к портам; составлять и дополнять описи, планы и карты корабельных лесов, водяных сообщений и всего того, что относилось к составлению лесов и их заготовке.
Избранные корабельные рощи обозначались номерами и должны были быть отделены от дикорастущих лесов просеками, а от полей межниками по распоряжению правления его землемерами при чиновнике лесного управления, которому они и поручались в особенное смотрение. Параграф 92 закреплял, что поляны, находящиеся внутри корабельных рощ, исключая надобные для складки дерев и валежника места, надлежит зарощать лесом, и где от самосева леса произрастать не могут, там делать искусственные лесные посевы. В корабельных рощах предписано было следить за тем, чтобы приспевшие деревья не были допускаемы до перестоя, а вырубались бы своевременно для флота или в запас. Перестойные деревья тоже предписывали к рубке, чтобы не занимали напрасно места и не препятствовали возникать молодой поросли. Перестойные деревья обозначали специальным клеймом. Через какое число лет можно было вновь приступать к рубке на участке, должны были определять учёные форстмейстеры, об этом велись специальные записи. Документ требовал при вырубке годных и перестойных деревьев в рощах смотреть, чтобы они всегда оставались в соразмерной густоте для свободного произрастания лесов и для защиты их от морозов, зноя, сильных ветров и других воздушных перемен, от которых обыкновенно делаются на изреженных деревьях наросты, трещины и другие повреждения.
Таким образом, ведение лесного хозяйства, предписанное для корабельных лесов, осуществлялось и в Шильнинской роще, которая в дальнейшем была переименована в Боровецкую корабельную рощу, о чём сообщает ещё один исторический документ – картографический план этого участка леса, составленный уже в 1861 году межевиком Тавлиновым и его учеником Неклюдовым.
Этот план с небольшими изменениями повторяет контуры плана Шильнинской рощи от 1821 года. Примечательно, что в новом плане уже были заложены лесосеки на 1873 – 1882 годы. Для проживания лесной стражи имелись два дома в лесу и планировалось строительство третьего.
Топонимические названия, обозначенные на планах корабельных рощ в Боровецком лесу.
В обоих планах указаны дороги, проходящие по корабельной роще. Одна из них – просёлочная дорога из села Тихие Горы в село Боровецкое, вторая, которая соединялась с первой, – вела из села Шайтаново.
В первом плане указано расположение оврага Большой лог. Во втором плане рощи указано и местоположение Крутого оврага, а также озера Чёрное.
Ринур Бекмансуров,
заведующий музеем природы НП «Нижняя Кама»
